нее сделать трибуну для обвинения Национальной гвардии. Ему мы обязаны многими подробностями о каннибальских подвигах защитников порядка, сделанных втихо:'1олку, некоторым образом семейно. 1!есколько раз президент приказывал ему мG:п:чать и, наконец, перервал его речь приговором на 1<:аторжную работу, помнится, на пятнадцать или двадцать лет (у меня нет перед глазами июньского процесса). Бартелеми был с другими отпра-влен в Belle-Ile. Года через два он бежал оттуда и явился в Лондон с предложением ехать назад и устроить бегство шести заключенных. Небольшая сумма денег, которую он просил (тысяч 6-7 фр.), быле ему обещана, и он, одевшись аббато.,1, с молитвенником в руке, отправился в Париж:, в Бе.11ь-Иль, все устроил и возвратился в Лондон за деньгами. Говорят, что дело не состоялось за спором, освобождать ли Бланки, или нет. Сторонники Барбеса и других лучше желали оставить несколько человек друзей в тюрьме, чем освободить одного врага. Бартелеми уехал в Швейцарию. Он разошелся со всеми партиями и отстал от них; с ледрю-ролленистами он был заклятый враг, но он не был другом и с своими; он был слишком резок и угловат, крайн-ие мнения его был11 неприятны запевалам и отпугивали слабых. В Швейцари11 он особенно занялся ружейным мастерством. Он изобрел особенного устройства ружье, которое заряжалось no мере выстрелов - и, таким ·образом, давало возможность пустить ряд пулей в одну точку, друг за другом. Этим ружьем он думал убить Наполеона, но дикие страсти Бартелеми два раза спасли Бонапарта от человека, в котором решимости было не меньше, чем у Орсини. В партии Ледрю-Роллена находился лихой человек, бретёр, гуляка и сорви-голова Курне. · Курне принадлежал к особому типу людей, который часто встречается между польскими панами и русскими офицерами, особенно между отставны_ми корнетами, живущиыи в деревне; к ним принадлежал Денис Давыдов и его «собутыльник» Бурцов, Гагарин - Адамова головка и секундант Ленского Зарецкий. В вульгарной форме они встречаются между прусски.ми «юнке76
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==