которые после нас своим авторитетом утверждают сказанное нами и свои:-.1 талантом ясно и мощно передают слабо выраженное нами. Книга, о которой я :rоворю, писана не Прудоrю!\I, 1ш даже Пьером Леру или другим соцналистол-1, изгнанником, раздраженным,- совсем нет, она писана одш1ы из известнейших политических экономов, одI-нв1 из недавних членов индийского борда 1 , которому три месяца тому назад лорд Стенли предлагал место в правительстве. Человек этот пользуется огромным, заслуженным авторитетом; в Англии его нехотя читают тори II со з,10бой - виги, его читают на материке те несколько человек (исключая специалистов), которые вообще читают что-нибудь, кро:1,1е газет и памфлетов. Человек этот Джон-Стюарт Милль. Месяц тому назад он издал странную книгу в защиту свободы мысли, речи и лица*; я говорю «странную» потому, что неужели не странно, что там, где за два века МиJrьтон писал о том же*, явилась необходимость снова поднять речь on Liberty. А ведь такие людн, как С. Милль, не могут писать из удовольствия; вся юrиrа его проникнута глубокой печалью, не тос1<ующей, но мужественной, укоряющей, тацитовской *. Он потоыу заговорил, что зло стало хуже. Мильтон защища.1 свободу речи против нападений власти, против насилия, и все энергическое и благородное было с ним. У Стюарта Милля враг совсем иной: он отстаивает свободу не против образованного правительства, а против общества, против нравов, против мертвящей силы равнодушия, против мелкой нетерпимости, против «посредстnенпости». Это - не негодующий старик-царедворец Екатерины, который брюзжит, обойденный кавалерией, над юным поколением и колет глаза Зимнему дворцу Гранавитой палатой. Нет, это человек, полный сил, давно живущий в государственных делах и глубоко продуманных теориях, привыкнувший спокойно смотреть на мир и как англичанин, и как мыслитель, и он-то, наконец, не вытерilел и, подвергаясь гневу невских регыстра'Горов 1 управления (от англ. board). 63
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==