оставляю этой надежды, и день, когда она 0существится, будет для меня желанным днем. Я думаю, что всегда найду общий язык с революционером, тружеником, ученым, человеком большой о:rваги. Что же касается глухих (или немых) революционной традиции 93 года, то я очень опасаюсь, что Вы никогда не п,ревратите их в международных революционеров и свободных людей. Еще в меньшей мере Вы сделаете их сторонниками собственнос'fи, права на труд, обмена и дог.овора. Ведь так соблазнительно помечтать о должности комиссара при войсках или в полиции или же о синекуре представителя народа, опоясанного красивым красным шарфом. Как говорил Рабле, красивые букеты, красивые ленты, нарядный камзол, щегольские гульфики и т. д., и т. д. Большинство наших революционеров так думает! Взрослые ничут-ь не умнее детей, но значительно •1шцемернее их. Они носят пристежные воротнички и ордена и считают себя знаменитостями. Дети серьезнее играют в солдаты, чем великие монархи и величественные трибуны, которыми восхищаются народы. Вы, конечно, простите меня за то, что я написал Вам, не имея чести быть лично знаком. В особенности прошу прощения за то, что я высказал о Ваших произведениях мнение, единственным достоинством которого является его искренность. Я полагаю, по своим собственным впечатлениям, что это наиболее действенное выражение благодарности за подарок, доставивший большое удовольствие. Впрочем, -1+аше положение изгнанников и наши общие стремления, как мне кажется, должны избавить нас обоих от необходимости прибегать к пустым формулам банальной вежливости. Я кончаю, подытоживая свое мнение в двух сло·вах: завтрашние насилие и разрушение - дело царя, послезавтрашние мысль и порядок - дело международных социалистов, славянских в такой же мере, как германолатинских. Примите, милостивый государь, уверение в моем глубоком уважении и симпатии. Эрнест }(ердеруа. 60
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==