вуешь, что пе парижанин, не какой-нибудь кабинетный ученый, не немецкий филистер писал эти пламенные строки; не конституционный республиканец, не умеренный социалист-теократ,- но казак (Вас не пугает это слово, не правда ли?), крайний анархист, утопист и поэт, приемлющий самые дерзновенные отрицания и утверждения XIX века. Немногие французские революционеры отваживаются на это. Что касается, в частности, будущего этнографического обновления, то я нашел в Вашей книге ( особенно во введении) много мест, которые, как мне кажется, приближаются к моим взглядам. Хотя Ваши за~<лючения не очень точно сформулированы в этом пункте, я полагаю, что для успеха революции Вы рассчитываете на образование демократической федерации славянских народов, которые дадут Европе общий толчок. Разумеется, между нами нет расхождений в отношении цели: воскрешение европейского континента в демократической и социальной форме. Но я считаю, что цивилизация будет уничтожена абсолютизмом. В этом я усматриваю все различие между нами. Да, я утвердился в этих взглядах, которые иные называют несчастными заблуждениями, и я настаиnаю на них, потому что каждодневно все более убеждаюсь в справедлиnости того: 1. что сила имеет немалое значение в делах нашего микрокосм а; 2. что, изучая ход революционных событий во времени и в пространстве, убеждаешься в том, что сила всегда подготовляет революцию, необходимость которой доказана идеей; 3. что идея не может вершить дело крови и разрушения; 4. что деспотизм, с точки зрения быстроты, верности, возможности исполнения, более способен разрушить целый мир, нежели демократия; 5. что русская монархическая армия будет приведена в действие скорее, чем славянская демократическая фаланга; 6. что в Европе только лишь Россия, еще достаточно сплоченная пол властью самодержавия, еще довольно 58
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==