убитая на Западе эгоизмом мещан и нелепостию якобинцев; отсвечивает на нас в то время; как грубый материализм нас пожирает больше чумы и картечи; наше несчастное войско и народ русский увлекаются в бой благородными чувствами народности, религии, ненавистию к варварству и, может, надеждой на свободу, обещанную царем. История пОJiна этих противуречий. Принесут ли наши солдаты, храбрые ·в опасности, герои перед смертию,- принесут ли они с собой заразу благородных чувств и широких помыслов? Не знаю. От Запада они отрезаны механизмом дисциплины; казарменный дух, жалкая страсть отличий их очень забили - может, они придут так, как пошли солдатами папы и императора, Рима и 2 декабря. Но чего не сделает «пушечное мясо», то сумеет сделать перо писателя. С берегов Черной, Днепра, Вислы - мысль о свободе прi-щет пристыдить старую революционную весь. Она вызовет воспоминания 14 июля, 10 августа, 31 мая, 1830, 1848 *. Тогда мир узнает, может ли Франция, победоносная в Крыму (это предположение я поневоле должен сделать для моих суетных соотечественников), еще держать скипетр образования и прогресса ... Прощайте, любезный друг. Сохраните себя неприкосновенным и .чистым в наших передрягах, это мое единственное желание вам, пусть оно будет залогом вашего успеха. П. }К. Прудон. ПИСЬМО ТОМАСА КАРЛЕйЛЯ 5, Чайн.а Род. Чельси, 13 апреля 1855. Dear Sir 1 , Я прочел вашу речь 2 о революционных началах и элементах в России; много в ней мощного духа и силь1 Дорогой сэр (ан.гл.). 2 Произнесенная в С. Мартин'с Галь 26 февраля 1855. (Прим. А. И. Герцена.) 541
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==