Книги твои дашли до нас*. Я читал их с радостью и с горьким чувством. Какой огромный талант у тебя и какая страшная потеря для России, что ты должен был оторваться от нас и говорить чужим языком; но, с другой стороны, я не могу помириться с твоим воззрением на историю и на человека. Оно, пожалуй, оправдает Генау и tutti quanti 1 • Для такого человечества, какое ты представляешь в статьях своих, для такого скудного и бесплодного развития не нужно великих и благородных деятелей. Всякому правительству можно стать на твою точку зрения и наказывать революционеров за босплодные и ни к чему не ведущие волнения. Все, что ты писал до сих пор, бесконечно умно, но оно обличает какую-то усталь, отрешено от живого движения событий. Ты стоишь одинок. Ты, скажу без увлечения, значительный писатель, у тебя есть условия сделаться великим писателем, но то, что было в России живого и симпатичного для всех в твоем таланте, как будто исчезло на чужой почве. Ты пишешь теперь для немногих, способных понять твою мысль и не оскорбиться ею.- Скоро едут мои знакомые за границу, они привезут тебе большое письмо 2 , там расскажу подробнее обо всех нас и скажу, может быть, еще что-нибудь о книгах твоих. Мне открывалась возможность ехать на Лондон. скую выставку, но она мелькнула только. Наши все вам кланяются. Лиза была крепко больна, жму вам обоим крепко руку, ваш Т. Г. V 1854 года*. Годы прошли с тех пор, как мы с.пышали в последний раз живое слово от тебя. Отвечать не было возможности. ~ад всеми здешними друзьями твоими ви1 всех прочих (итал.). 2 В конце 1851 r. Грановский написал мне длинное письмо; письмо -это, отданное в Париже моей матери, погибло вместе с нею 16 ноября. (Прим. {1. И. Герцена.) 533
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==