На днях распустили в Москве слух о твоей смерти. Когда мне сказали об этом, я готов был хохотать от всей души. Этого недоставало· еще, а впрочем, почему же и не умереть тебе. Ведь это не было бы глупее остального, пока хорошо, что ты жив. Есть о ком с любовью подумать. Поводом к слухам о твоей смерти было твое письмо к Е<гору> И<вановичу> *, где ты говоришь о припадке холеры с И. Т. *, вас смешали. Галахов писал тебе много перед смертью*, нельзя ли как-нибудь доставить интереснейшие письма Фролову? Он просит тебя об этом. )I(му вам обоим руку, обнимаю детей ваших. Учить их истории более не хочу, не стоит. Довольно им знать, что это глупая, ни к чему не ведущая вещь. Лето хорошее, на зиму я набрал много работы. Менее буду думать, gri.ibeln 1 , телом я очень здоров, но душа едва ли когда выздоровеет. Еще раз ·жму ваши руки. Ваш Грановский. IV Весною 1851 *. Пользуюсь наскоро, чтоб сказать вам несколько слов, друзья мои. Какой-то добрый немец берет письмо мое для доставления вам. Он едет через несколько часов. Кроме отрывочных сведений, сообщаемых М<ельгуновым>, мы ровно ничего не знаем об вас, возвратились ли вы из Испании? и где намерены жить этот год? .. ... Если б здешние друзья твои могли отправиться en pelerinage 2 к тебе, они пошли бы и привели бы с собою много лиц, тебе не известных. О тебе осталось исполненное любви воспоминание не у одних нас, близких тебе. Я должен был раздать все бывшие у меня портреты твои (кроме одного парижского) разным юношам. Есть негодяи, бранящие тебя, но они бедны умом и подлы сердцем. \ JIОМЗТЬ голову (н.ем.). 2 на поклонение (франц.). 532
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==