утро харкал кровью; доктор велел на время прекратить купанья. Вот что скверно. Последние два письма от жены получил я в Харькове, от 22 и 27 мая, в обоих она жалуется на огорчения и на лихорадку; а с тех пор до сей минуты не получаю ни строки и не знаю, что с нею делается, тоска! Без этого мне было бы весело far niente 1 • С<около>в славный малый, но впал в провинциальное прекраснодушие. Оттого, что ты в письме ко мне не упомянул о нем, чуть не расплакался. О провинция, ужасная вещь! Одесса лучше всех губернских городов, это решительно третья столица России, очаровательный город, но для проходящих*. Остаться жить в ней гибель. Наталье Александровне мой поклон. А что ж ты не пишешь, где теперь пьет О<гарев> и селадонствует С<атин>? Всем нашим жму руку. Что ты не сообщнл мне ни одной новой остроты К<орша>? Поклонись от меня его семейству и не сказывай М<арии> Ф<едоровне> *, что меня беспокоит неизвестность о положении моего семейства: она, пожалуй, сочтет меIIя за преступного се.мьянина *, а такое мнение с ее стороны хуже самой злой остроты К<орша>. Прощай. Если не поленишься, напиш·и что-нибудь. В. Б. VI II Силtферополь, б сентября 18,Jб. Здравствуй, любезный Герцен, пишу к тебе из тридевятого царства, тридесятого государства, чтобы знал ты, что мы еще существуем на белом свете, хотя он и кажется нам куда как черным. Въехавши в крымские степи, мы увидели три новые для нас нации: крымских баранов, крымских верблюдов и крымских· татар. Я думаю, что это разные виды одного и того же рода, раз1 ничего не делать (итал,). 526
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==