тем, что я теперь. Не могу поворотиться на стуле, чтоб не задохнуться от истощения. Полгода, даже четыре месяца за границею, и, может быть, я лет на пяток или более опять пошел бы 1<ак ни в чем не бывало *. Бедность не порок, а хуже порока. Бедняк - подлец, который должен сам себя презирать, как пария, не имеющего права даже на солнечный свет. Журнальная работа и петербургский климат доконали меня. II I С.-Петербург, 6 февраля 1846. Рад я несказанно, что нет причины опасаться не получпть от тебя ничего для альманаха, так как «Сорокаворовка» кончена и придет ко мне во-время. А все-таки грустно и больно, что «Кто виноват?» ушло у меня из рук. Такие повести ( если 2 и 3 часть не уступают первой) являются редко, п в мое~ альманахе она была бы капитальною статьею, разделяя восторг публики с повестью Достоевского «Сбритые бакенбарды», а это было бы больше, нежели сколько можно желать издателю альыанаха даже и во сне, не только наяву. Словно бес какой дразнит меня этою повестью, и, расставшись с нею, я все не перестаю строить на ее счет предположительные планы, напр., перепечатал бы я и первую часть вместе с двумя остальными и этим начал бы альманах ... Тогда фурорный успех альманаха был бы вернее того, что А - вор, Б - дурак, а С - плут ... * Что ста1_ъя К<авелина> будет хороша - в этом я уверен как нельзя больше. Ее идея (а отчасти и манера К<авелина> развивать эту идею) мне известна, а этого довольно, чтобы смотреть на эту статью как на что-то весьма необыкновенное. Впрочем, не подумай, чтобы я не дорожил твоею <<Сорокой-воровкой»; уверен, что это грациозно-остроумная и, по твоему обыкновению, дьявольски умная вещь; но после «Кто виноват?» во всякой твоей повести не такой пробы ты всегда будешь без вины виноват. Если бы я не ценил в тебе человека, так же много или еще и больше, нежели писателя, я, как Потемкин 517
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==