Может, и есть близкие выходы, но разумом их не видать; они лежат в случайностях, во внешних обстоятельствах, они лежат вне границ. Судьба Италии не в ней. Это само по себе одно из невыно-симейших оскорблений; оно так грубо напоминает недавний плен и чувство собственной несостоятельности и слабости, которое начало было стираться. И только двадцать лет/ Двадцать лет тому назад, в конце декабря, я в Ри~е оканчивал первую статью «С того берега» и изметtл ей, увлеченный сорок восьмым годом. Я был тогда в полной си.'Iе развития и с жадностью следил за развертывающимися событиями. В моей жизни не было еще ни одного несчастия, которое оставило бы сил'ьный, ноющий рубец, ни одного упрека совести внутри, ни одного оскорбительного слова снаружи. Я несся, слегка ударяя в волны, с безумным легкомыслием, с безгранич1юй самонадеянностью, на всех парусах. И все их однн за одними пришлось подвязать! .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Во время первого ареста Гарибальди я был в Париже*. Французы не верили в вторжение их войск. Мне случалось встречаться с людьми разных слоев оGщества. Заклятые ретрограды и клерикалы желали вмешательства, кричали о нем, но сомневались. На железной дороге один известный французский ученый, прощаясь со мной*, говорил мне: «У вас, мой милый . северный Гамлет, так фантазия настроена, вы видите одно черное, оттого вам и не очевидна невозможность войны с Италией; правительство слишком хорошо знает, что война за папу поставит против него все мыслящее, ведь все же мы - Франция 1789 года». Первая новость, которую я не прочел, а увидел, был флот, отправлявшийся из Тулона в Чивиту *. «Это в0енная прогулка»,- говорил мне другой француз. «Оп пе viendra jamais aux mains 1 , да и не нужно нам мараться в итальянской крови». Оказалось нужным. Несколько юношей из «Лациума» протестовали, их посадили на съезжую, со стороны Франции тем и кончилось. 1 Дело никогда не дойдет до драки (франц.). 508
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==