скорбят не только об утрате во Франции свободы, человеческого достоинства, они скорбят о потере передового места, они не могут примириться с тем, что империя не предупредила единства Германии, они ужасаются тому, что Франция сошла на второй план. Вопрос о том, зачем Франции, в которую они сами пе верят, быть на первом л1,есте, не представлялся ни разу их уму ... Марк Дюфресс с раздраженным смирением говорит, что он не понимает новых вопросов, то есть экономичесю1х; а Кине ищет того бога, который сойдет, чтоб наполнить пустоту, о-ставленную потерей совести ... Он прошел мимо их, они его не узнали и допустили его распятие. Р. S. Как комментарий к нашему очерку идет и странная книга Ренана о «современных вопросах»*. Его тоже пугает настоящее. Он понял, что дело идет плохо. Но что за жалкая терапия! Он видит больного по горло в сифилисе и советует ему хорошо учиться и по классическим источникам. Он видит внутреннее равнодушие ко всему, кроме материальных выгод, и сплетает на выручку из своего рационализма некую религию - католицизм без настоящего Христа и без папы, но с плотоумерщвлением. Уму ставит он дисциплинарные перегородки или, лучше, гигиенические. Может, самое важное и смелое в его книге - это отзыв о революции: «Французская революция была великим опытом, но опытом неудавшимся». И: затем он представляет картину ниспровержения всех прежних институтов, стеснительных с одной стороны, но служивших отпором против поглощающей централизации, и на месте их - слаб-ого, беззащитного человека перед давящим, всемогущим государством и уцелевшей церковью. Поневоле с ужасом думаешь о союзе этого государ:::тва с церковью, который совершается наглазно, который идет до того, что церковь теснит медицину, отбирает докторские дипломы у материалистов и стаsоз
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==