сяч человек. Часы шли за часа:v1и, усталь овладела г-остями, дамы сели на ступенях лестницы, другие просто легли в залах на ковры и заснули у ног лакеев и huissiers 1 , кавалеры шагали за них, цеплялись за кружева и уборы. Когда ;\Iало-по:v1алу расчистилось место, ковров было не видно, все было покрыто завялыми цветами, раздавленныl\1и бусами, лоскутьями блонд и кружев, тюля, кисеи, оторванных эфесами, саблю,1!1, шитье:v1, царапавшим плечи», и проч. А за кулисами шпионы били кулаками, ловили, выдавалн за воров людей, кричавших: «Vive la Pologne!» 2 , и суд в двух инстанциях осудил их же на тюрьму за препятствие шпионам беззаконно, бесформенно арестовывать их с зуботычинами. Я нарочно по.vtянул одни мелочи - микроскопическая анатоУiия легче даст понятие о раз.1ожении ткаш,, чем отрезанный ло:1,10ть трупа ... IV ДАНИИЛЫ • В июньские дни 1848 года, после первого террора н ошеломленья победителей и побежденных, явился представителем угрызения совести угрюмый и худой старик. Мрачными словами заклеймил он и проклял людей «порядка», расстреливавших сотнями, не спрося имени, ссылавших тысячами без суда и державших Париж в осадном положении. Окончив анафему, он обернулся r< народу и сказал ему: «А ты молчи, ты слишком беден, чтоб тебе иметь речь» *. Это был Ламенне. Его чуть не схватнли, но испугались его седин, его морщин, его глаз, на которых дрожала старая слеза и на которых скоро ничего дрожать не будет. Слова Ламенне прошли бесследно. Через двадцать лет другие угрюмые старики явились с своим суровым словом, и их голос погиб в пустыне. 1 сторожей ( фран.ц.). 2 Да здравствует Польша! ( фран.ц.) 32* 499
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==