Революция и чародейство, социализм и талмуд, Иов и Ж. Санд, Исаия и Сен-Симон, 1789 год до р. Х. и 1789 после р. Х.- все брошено зря в каббалистический горн. Что же могло выйти из этих натянутых, враждеб- · ных совокуплений? Человек захвораJI от этой неперевариваемой пищи, он потерял здоровое чувство истины, любовь и уваженье к разу,1у. Где же причина, отбросившая так далеко от русла этого старика, некогда стоявшего в числе глав социального движения, полного энергии и любви, человека, которого речь, проникнутая негодованьем и сочувствием к меньшей, братии, потряс.па сердца? Я это вре~ля помню. «Петр Рыжий», так называли мы его в сороковых годах, «становится моим Христом», писал мне всегда увлекавшийся через край Белинский *,-и вот этот-то учитель, этот живой, будящий голос после пятнадцатилетнего удаления в )К.ерсее является с «Greve de Samarez» и с книгой Иова*, проповедует какое-то переселение душ, ищет развязки в том свете, в этот не верит больше. Франция, революция обманули его; он скинии свои разбивает в другом мире, в котором нет обмана, да и ничего нет, в силу чего большой простор для фантазии. Может, это личная болезнь - идиосинкразия? Ньютон имел свою книгу Иова, Огюст К.онт - свое помешательство*. Может ... но что сказать, когда вы берете другую, третью французскую книгу - все книга Иова, все мутит ум и давит грудь, все заставляет искать света и воздуха, все носит следы душевной тревоги и недуrа, чего-то сбившегося с пути. Вряд можно ли в этом случае многое объяснить личным безумием, напротив, надобно искать в общем расстройстве причину частного явления. Я именно в полнейших представителях французского гения вижу следы недуга. Гиганты эти потерялись, заснули тяжелым сном, в долгом лихорадочном ожидании, усталые от горечи дня и от жгучего нетерпения, они бредят в каком-то ~олусне и хотят нас и самих себя уверить, что их видения - действительность и что настоящая жизнь - дурной сон, который сейчас пройдет, особенно для Франции. 494
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==