путешественники, толы<о что сошедшие на берег с дуврского парохода и загнанные в каменный сарай таможенными и другими надзирателями. Путешественники подходили, жандарм отдавал пассы, комиссар полиции допрашивал глазами, а где находил нужным, языком - и одобренный и найденный безопасным для пмперии терялся за рогаткой. На крик жандарма в этот раз никто из путешественников не двинулся. - Мате Ogle Erstin! - кричал, прибавляя голоса и махая паспортом, жандарм. Никто не откликался. - Да что же, никого, что ли, нет с этим именем? - кричал жандарм и, посмотрев в бумагу, прибавил: - Mamselle Ogle Erstin. Тут только девочка лет десяти, то есть моя дочь Ольга, догадалась, что защитник порядка вызывал ее с таким неистовством. - Avancez donc, prenez vos papiers! 1 - свирепо 1<0мандовал жандарм. Ольга взяла пасс и, прижавшись к М<ейзенбуг>, потихоньку спросила ее: - Est-ce que c'est l'empereur? 2 Это было с ней в 1860 году, а со мной случилось через год еще хуже, и не у рогатки в Кале (уже не существующей теперь), а везде: в вагоне, на улице, в Париже, в провинции, в доме, во сне, наяву, везде стоял передо мной сам император с длинными усами, заема- . ленными в ниточку, с глазами без взгляда, с ртом без слов. Не только жандармы, которые по положению своему немного императоры, мерещились мне Наполеонами, но солдаты, сидельцы, гарсоны и особенно кондукторы железных дорог и омнибусов. Я только тут, в Париже 1861 года, перед тем же Hotel de Ville'м, перед которым я стоял полный уважения в 1847 году, п.е.ред той же Nбtre-Dame, на Елисейских полях и бульв-арах, понял псалом, в котором царь Давид с льс;гивым ,о:rчаяJJием жалуется Иегове, что он не может никуда .Деться от него, никуда бежать. «В воду, гово{:)ИТ,- т-ы т,ам, в 1 Пройдите же, возьмите ваши бумаги! ( франц.) 2 Это император? (франц.) 486
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==