Я иногда, шутя, останавливал его на общих местах - которые он, вероятно, повторял годы, не думая, чтоб можно было возражать на такие почтенные И'стины, и сам не возражая: «Жизнь человека - великий социальный долг; человек должен постоянно приносить себя на жертву обществу ...» - Зачем же? - спросил я вдруг. - Как зачем? Помилуйте: вся цель, все назначение лица - благосостояние общества. - Оно никогда не достигнется, если все будут жертвовать и никто не будет наслаждаться. - Это игра слов. . - Варварская сбивчивость понятий,- говорил я, смеясь . .- Мне никак не дается материалистическое понятие о духе,- говорил он раз,- все же дух и материя р~зное,- тесно связанное, так тесно, что они и не являются врозь, но все же они не одно и то же ...- И видя, что как-то доказательство идет плохо, он вдруг прибавил:- Ну вот, я теперь закрываю глаза и воображаю моего брата - вижу его черты, слышу его голос - где же материальное существование этого образа? Я сначала думал, что он шутит, но, видя, что он говорит совершенно серьезно, я заметил ему, что образ его брата на сию минуту в фотографическом заведении, называемом мозгом, и что вряд есть ли портрет Шарля Блана отдельно от фотографического снаряда ... - Это совсем другое дело, материально в моем мозгу нет изображения моего брата. Почем вы знаете? . А вы почем? - По наведению. - Кстати - это напоминает мне преуморительный анекдот ... И тут, как всегда, рассказ о Дидро или m-me Tencin, очень милый, но вовсе не идущий к делу. В качестве преемника Максимилиана Робеспьера Луи Блан - поклонник Руссо и в холодных отношениях с Вольтером. В своей «Истории» он по-библейски разделил всех деятелей на два· стана. Одесную - агнцы братства, ошуйю - козлы ячности и эгоизма. 45
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==