Сначала карнавал оставлял меня в покое, но он все рос и при своей стихийной силе должен был утянуть всякого. Мало ли какой вздор может случиться, когда пляска св. Витта овладевает цель1м населением в шутовских костюмах. В большой зале ресторана сидят сотни, может больше, лилово-белых масок, они проехали по площади на раззолоченном корабле, который тащили быки ( все сухопутное и четвероногое в Венеции редкость и роскошь),- теперь они пьют и едят. Один из гостей предлагает курьезность и берется ее достать, курьезность эта - я. Господин, едва знакомый со мной, бежит ко мне в Albergo Danieli, умоляет, просит явиться_ с ним на минуту к маскам. Глупо идти, глупо ломаться, я иду. Меня встречают «evviva» и полные бокалы. Я раскланиваюсь, говорю вздор, «evviva» сильнее; одни кричат - «Evviva l'amico di Garibaldi!», другие - «Poeta russo!» Боясь, что лилово-белые будут пить за меня, как за «pittore Slavo, scultore е maestro», я ретируюсь на Piazza St. Marco 1 • На площади стена людей, я прислонился к пилястре, . гордый титулом поэта; возле меня стоял мой проводник, исполнивший mandat d'amener 2 лилово-белых. «Боже мой, как она хороша!» - сорвалось у меня с языка, ·когда очень молодая дама пробивалась сквозь толпу. Мой провожатый *, не говоря худого слова, схватил меня и разом поставил перед ней. «Это тот русский»Jначал мой польский граф. «Хотите вы мне дать руку после этого слова?» - перебил я его. Она, улыбаясь, протянула руку .и сказала по-русски, что давно хотела меня видеть и так симпатически взглянула на меня, что я еще раз пожал ее руку и проводил глазами, пока было видно. «Цветок, сорванный ураганом, смытый кровью с своих, литовских полей,- думал я, глядя ей вслед,- не своим теперь светит твоя красота ... » 1 Да здравствует друг Гарибальди! .. Русский поэт! .. славянского художника, скульптора и маэстро (итал.). 2 приказ о приводе (франч.). 466
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==