ареста - за напечатанную статью! Преследовать судом правительство и не думало, министры подмигнули жерсейскому губернатору или как там он у них называется, и тот, пользуясь беззаконными правами, которые существуют в колониях - велел Свентославскому выехать с острова. Свентославский протестовал и с ним человек десять французов - в том числе В. Гюго. Тогда полицейский Наполеон Жерсея велел выехать всем протестовавшим. Им следовало не слушаться донельзя - пусть бы полиция схватила кого-нибудь за шиворот и выбросила бы с острова; тогда можно было бы поставить вопрос о высылке перед суд. Это и предлагали французам англичане. Процессы в Англии безобразно дороги - но издатели «Daily News» и других либеральных листов обещали собрать какую надобно сумму, найти способных защитников. Французам путь легальности показался скучен и долог, противен, и они с гордостью оставили Жерсей, увлекая с собой Свентославского и С. Телеки. Объявление полицейского приказа В. Гюго особенно торжественно. Когда полицейский чиновник взошел l( нему, чтоб прочесть приказ, Гюго позвал своих сыновей, сел, указал на стул чиновнику и, когда все усеJшсь,- как в России перед отъездом,- он встал и сказал: «Господин комиссар, мы делаем теперь страницу истории. (Nous faisons maintenant une page de l'histoir.) Читайте вашу бумагу». Полицейский, ожидавший, что его выбросят за двери, был удивлен легостью победы, обязал Гюго подпиской, что он едет, и ушел, отдавая справедливость учтивости французов,- давших даже ему стул. Гюго уехал, и другие с ним вместе оставили Жерсей. Большая часть поехали не дальше Гернсея; другие отправились в Лондон; дело было проиграно, и право высылать осталось непочатым. Серьезных партий, как мы сказали, было только две, то есть партия формал:ьной республики и насильственного социализма,- Л~дрю-Роллена и Луи Блана. Об нем я еще не говорил, а знал его почти больше, чем всех французских изгнанников. Нельзя сказать, чтоб воззрение Луи Блана было неопределенно,- оно во все стороны обрезан'о, как но42
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==