русскому художнику, всегда кашлявшему и никогда вполне не протрезвлявшемуся. Мне хотелось на воздух, на шум, и к тому же я побаивался длинного tete а tete с моим невским Клод Лорреном. - Поедемте,- сказал он и налил себе еще рюмку коньяку. Это было в начале 1849 года, в минуту ложного выздоровленья между двух болезней, коrда еще хотелось и.пи казалось, что хотелось, иногда дурачества и веселья . ... Побродивши по оперной зале, мы остановились перед особенно красивой кадрилью напудренных дебардеров * с намазанными мелом Пьерро. Все четыре девушки, очень молодые, лет восемнадцати - девятнадцати, бьии милы и грациозны, плясали и тешились от всей души, незаметно переходя от кадриля в канкан. Не успели мы довольно налюбоваться, v.ак вдруг кадриль расстрои"1ся «по обстоятельствам, не зависевшим от танцевавших», как выражались у нас журналисты в счастливые времена цензуры. Одна из танцовщиц, и, увы, самая красивая, так ловко или так неловко опустила плечо, что рубашка спустилась, открывая половину груди и .часть спины - немного больше того, как делают англичанки, особенно пожилые, которым нечем . взять, кроме плечей, на самых чопорных раутах и в самых видных ложах К:овенгардена * (вследствие чего во второ:v1 ярусе решительно нет возможности с достодолжныi\1 целомудрием слушать «Casta diva» или «Sub salice» 1 ). Едва я успел сказать простуженному художнику: «Давайте-ка сюда Бонарроти, Тициана, берите вашу кисть, а то она поправится» - как огромная черная рука не Бонарроти и не Тициана, а gardien de Paris 2 схватила ее за ворот, рванула вон из кадриля и потащила за собой. Девушка упиралась, не шла, как делают дети, когда их собираются мыть в холодной воде, но человеческая справедливость и порядок взяли верх и были удовлетворены. Другие танцовщицы и их Пьерро 1 «Непорочную богиню:. ... «Под ивою:. (итал.). 2 полицейского ( франц.). 448
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==