товарищей, хотят ли они после сказанного допустить речь Головина и потерять содействие Ледрю-Роллена, или наоборот. Затем Ворцель обратился к членам Централизации. Результат был несомненен. Головин его очень хорошо предвидел и потому, не дожидаясь ответа, встал и высокомерно бросил Ледрю-Роллену: - Я уступаю вам честь и место и сам отказываюсь от своего намерения сказать речь двадцать девятого ноября. После чего он. доблестно и тяжело ступая, вышел вон. Чтоб разом кончить дело, Ворцель предложил мне прочесть или сказать, в чем будет состоять моя речь. На другой день был митинг - один из последних блестящих польских митингов, он удался, народу была бездна, я пришел часов в восемь,- все уже было занято, и я с трудом пробирался на эстраду, приготовленную для бюро. - 51 вас везде ищу,- сказал мне d-r Дараш.- Вас ждет в боковой комнате Ледрю-Роллен и непременно хочет с вами поговорить до митинга. - Что случилось? - Да все этот шалопай Г<оловин>·. Я пошел к Ледрю-Роллену. Он был рассержен и был ·прав. - Посмстрите,- сказал он мне,- что этот негодяй прислал мне за записку четверть часа до того, как мне ехать сюда. - Я за него не отвечаю,- сказал я, развертывая записку. - Без сомнения, но я хочу, чтоб вы знали, кто он такой. Записка была груба, глупа. Он и тут фанфаронством хотел покрыть fiasco 1 • Он писал Ледрю-Роллену, что если у него нет франuузской учтивости, то пусть он покажет, что не лишен французской храбрости. - Я его всегда знал за беспокойного и дерзкого 1 лоражение (итал.). 406
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==