Головин, разумеется, принял предложение. А Ворцель, уходя, сказал мне, качая головой, в передней: - Что за нелегкое принесло его! С тяжелым сердцем пошел я на приуготовительное собрание; я предчувствовал, что дело не обойдется без скандала. Мы не были там пяти минут, как мое предчувствие оправдалось. После двух-трех отрывистых генеральских слов Головин вдруг обратился к Ле,::1.рю-Роллену; сначала напомнил, что они где-то встречались, чего Ледрю-Роллен все-таки не вспо~юrл, потом ни к селу, ни к городу стал ему доказывать, что постоянно раздражать Наполеона - ошибка, что политичнее было бы его щадить для польского дела ... Ледрю-Роллен изменился в лице, но Головин продолжал, что Наполеон один может выручить Польшу, и прочее. «Это,- добавил он,- не только мое личное мнение; теперь Маццинн и К:ошут это поняли и всеми силами стараются сблизиться с Наполеоном». - Как же вы можете верить таюrы нелепостям? - спросил его Ледрю-Роллен вне себя от волнения . .Я слышал ... -_ От кого? От каких-нибудь шпионов, честный человек не мог вам этого говорить. Господа, я Кошута лично не знаю, но все же уверен, что это не так; что же касается до моего друга Маццини, я смело беру на себя отвечать за него, что он никогда не думал о такой уступке, которая была бы страшным бедствием и вместе с тем изменою всей религии его. - Да ... да ... само собой разумеется,- говорили с разных сторон, ясно было, что слова Головина рассер ).J.ИJТИ всех. Ледрю-Роллен вдруг повернулся к Ворце-11ю и сказал ему: - Вот видите, мои опасения были не напрасны; состав ваЦiеrо митинга слишком разнообразен, чтоб в нем не заявились мнения, которые я не могу ни принять, ни даже слушать. Позвольте мне удалиться и отказаться от чести говорить двадцать девятого числа речь. Он встал. Но Ворце.пь, останавливая его, заметил, что комитет, предпринявший де.по митинга, избрал его своим председателем и что в этом качестве он должен просить Ледрю-Роллена остаться, пока он спросит своих 405
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==