А тут оторваr~ность от людей и привычек, невозможность передвижения, разлука с своими, бедность - вносили горечь, нетерпимость и озлобление во все отношения. Столкновения стали злее, упреки в прошедших ошибках - беспощаднее. Оттенки партий расходились до того, что старые знакомые перерывали все сношения, не кланялись ... Были действительные, теоретические и всяческие раздоры ... но рядом с идеями стояли лица, рядом со знаменами -- собственные имена, рядом с фанатизмом - зависть и с откровенным увлеченьем-наивное самолюбие. Антагонизм, некогда выражавшийся возмощсным Мартином Лютером и последовательнылt Томасом Мюнцером, лежит, как семенные доли при каждом зерне; логическое развитие, расчленение всякой партии непременно дойдет до обнаружения его. Мы его равно находим в трех невозможных Гракхах, то есть, считая тут же и Гракха Бабефа, и в слишком возможных Суллах и Сулуках всех цветов. Возможна одна диагональ, возможен компромисс, стертое, среднее и потому соответствующее всему среднему: сословию, богатству, пониманью. Из Лиги и гугенотов - делается Генрих IV, из Стюартов и Кромвеля - Вильгельм Оранский, из революции и легитимизма - Людвиг-Филипп. После него антагонизм стал между возможной республикой и последовательной; возможную назвали делюкратической, последовательную - социальной - из их стою<- . новения вышла империя, но партии остались. Несговорчивые крайности очутились в Кайенне, Ламбессе, Бель Иле * и долею за французской границей, преимущественно в Англии. . Как только они в Лондоне перевели дух и глаз их привык различать предметы в тумане, старый спор возобновился с особенной нетерпимостью эмиграции·, с мрачным характером лондонского климата. Председатель Люксембургской комиссии * был, de jure, главное лицо между социалистами в лондонской эмиграции. Представитель организации работ и эгалитарных 1 работничьих обществ, он был лю0им работни1 уравнительных (от франц. egalitaire). 36
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==