Когда я ему рассказал об общих знакомых и о кончине Крюкова, при которой я был, о том, как его студенты несли через весь город на Кvr~адбище, потом об успехах Грановского, об его публичных лекциях,- мы оба как-то призадумались. Чт6 происходило в черепе под граненой шапкой, не знаю, но Печерин снял ее, как будто она ему тяжела была на эту минуту, и поставил на стол. Разговор не шел. - Sortons un peu au jardin,- сказал Печерин, lе temps est si beau, et c'est si гаге а Londres. - Avec le plus grand plaisir 1 • Да скажите, пожалуйста, для чего же мы с вами говорим nо-французс1<11? - И то! Будемте говорить по-русски; я думаю, что уже совсем разучился. Мы вышли в сад. Разговор снова перешел к университету и Москве. - 0,- сказал Печерин,- что это было за время, когда я оставил Россию,- без содрогания не могу вспомнить! - Подумайте )Ке, что теперь делается; наш Саул сов.сем сошел с ума после 1848.- И я ему передал несколько гнуснейших фактов. - Бедная страна, особенно для меньшинства, получившего несчастный дар образования. А ведь какой добрый народ; я часто вспоминаю наших мужиков, когда бываю в Ирландии, они чрезвычайно похожи; кельтийский землепашец - такой же ребенок, как наш. Побывайте в Ирландии, вы сами убедитесь в этом. Так длился разговор_ с полчаса, наконец, собираясь оставить его, я сказал ему: У меая есть просьба к вам. - Что. такое? Сделайте одолжение. - У меня были в руках в Петербурге несколько ваших стихотворений - в числе их есть трилогия «Поликрат Самосский» *, «Торжество смерти» и еще 1 Выйдем на минутку в сад, погода так хороша, а это так редко бывает в Лондоне.- С величайшим удовольствием (франц.). 391
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==