Приехал опять Падлевский. Подождали дни два. Набор не отменялся. Падлевский уехал в Польшу. Бакунин собирался в Стокгольм (совершенно незаIШСИl\10 от экспедиции Лапинского, о которой тогда ниI<То не думал) *. Мелькт,1 <явился> Потебня и исчез вслед за Бакуниным~'. Вслед за Потебней * приехал через Варшаву из Петербурга уполномоченный от «Земли и воли» *. Он с негодованием рассказывал, как поляки, пригласившие его n Варшаву, ничего не сделали. Он был первый русский, видевший начало восстания. Он рассказал об убийстве солдат, о раненом офицере, который был членом общества. Солдаты думали, что это предательство, и начали с ожесточеньем бить поляков: Падлевский - главный начальник в Ковно - рвал волосы... но боялся явно выступить против своих. Уполномоченный был полон важности своей миссии II пригласил нас сделаться агентами общества «Земли II воли». Я отклонил это, к крайнему удивлению не только Бакунина, но и Огарева ... Я сказал, что мне не нравится это битое, французское название. Уполномоченный трактовал нас так, как комиссары Конвента 1793 трактовали генералов в дальних армиях. Мне и это не понравилось. - А много вас? - спросил я. - Это трудно сказать ... несколько сот человек в Петербурге и тысячи три в провинциях. - Ты веришь? - спросил я потом Огарева. Он промолчал. - Ты веришь? - спросил я Бакунина. - Конечно, он прибавил ... ну, нет теперь столько, так будут потом! - и он расхохотался. - Это другое дело. - В том-то все и состоит, чтоб поддержать слабые начинания; если б они были крепки, они и не нуждались бы в нас ...- заметил Огарев, в этих сJ1учаях всегда недовольный моим скептицизмом. - Они так и должны бы были явиться перед нами, откровенно слабыми, желающими дружеской помощи, а не предлагать глупое агентство. - Это молодость ...- прибавил Бакунин и уехал в Швецию. 370 ...
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==