менности их восстания. Падлевский слишком хорошо знал Петербург, чтоб удивиться моим словам, хотя н уверял лtеня, что сила и разветвления общестза «ЗемлII и воли» идут гораздо дальше, чем мы думаем:,- но Гиллер призадумался. - Вы думали,- сказал я ему, улыбаясь,- что мы сильнее ... Да, Гиллер, вы не ошиблись: сила у нас есть большая и деятельная, но сила эта вся утверждается н:J общественном мнении, то есть она ыожет сейчас улетучиться, мы сильны сочувствием к нам, унисоном с своими. Организации, которой бы мы сказали: «Иди направо или налево» - нет. - Да, любезный друг ... однакоже ...- начал Бакунин, ходивший в волнении по комнате. - .. Что же, разве есть? - спросил я его и остановился. - Ну, это как ты хочешь назвать - конечно, есла nзять внешнюю форму ... это совсем не в русском характере ... Да видишь ... - Позволь же мне кончить - я хочу пояснить Гиллеру, почему я так настаивал на слова. Если в России на вашем знамени не увидят надел земли и волю провинциям - то наше сочувствие вам не принесет никакой пользы - а нас погубит ... потому что вся наша сила в одинаковом биении сердца, у нас оно, может, бьется посильнее и потому ушло секундой вперед, чем у друзей наших, но они связаны с нами сочувствием, а не службой! - Вы будете нами довольны,- говорили Гиллер II Падлевский. Через день двое из них отправились в Варшаву - третий уехал в Париж*. Наступило затишье перед грозой. Время томное, тяжелое, в которое все казалось, что туча пройдет, а она все приближалась - тут явился указ о «подтасованном» наборе* - это была последняя ·капля; люди, еще останавливавшиеся перед решительным и невозвратным шагом, рвались на бой. Теперь и белые стали переходить на сторону движенья .*. · 24 А. И. Герцен, т. б 369
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==