можна, когда полицейский не имеет власти отца- и матери и когда его вмешательство сводится на страдательную готовность - до тех пор, пока его позовут. Уверенность, которую чувс-rвует каждый бедняк, затворяя за собой дверь св-оей темной, холодной, сырой конуры, изменяет взгляд человека. Конечно, за этими строго наблюдаемыми и ревниво отстаиваемыми правами иногда прячется преступник,- пускай себе. Гораздо лучше, чтоб ловкий вор остался без наказания, нежели чтоб каждый честный человек дрожал, как вор, у себя в комнате. До моего приезда в Англию всякое появление полицейского в доме, в котором я жил, производило непреодолимо скверное чувство, и я нравственно становился еп garde против врага. В Англии полицейский у дверей и в дверях только прибавляет какое-то чувство безопасности. В 1855, когда жерсейский губернатор, пользуясь особым бесправием своего острова, поднял гонение на журнал «L'Homme» за письмо Ф. Пиа к королеве и, не смея вести дело судебным порядком, велел В. Гюго и другим рефюжье, протестовавшим в пользу журнала, оставить Жерсей,- здравый смысл и все оппозиционные журналы говорили им, что губернатор перешел власти, что им следует остаться и сделать процесс ему. «Daily Ne\vs» обещал с другими журналами взять на себя издержки. Но это продолжалось бы долго, да и как,- «будто возможно выиграть процесс против правительства». Они напечатали новый грозный протест, грозили губернатору судом истории - и гордо отступили в Гернсей *. Расскажу один пример французского понимания английских нравов. Однажды вечером прибегает ко мне один рефюжье и после целого ряда ругательств против Англии и англичан рассказывает мне следующую «чудовищную» историю. Французская эмиграция в то утро хо_ронила одного из своих собратьев. Надо сказать, что в томной и скучной жизни изгнания похороны товарища почти принимаются за праздник,- случай сказать речь, пронести свои знамена, собраться вместе, пройтись по улицам, отметить, кто был и кто не был, а потому демократи3 А. И. Гер~1ен, т. б 33
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==