рвались вперед, готовые все ломать ... у них - с панихид и упокойных молитв. Но правительство второй раз нас спаяло с ними. Перед выстрелами по попам и детям, по распятьям и детям, перед выстрелами по гимнам и молитвам замолкли все вопросы, стерлись все разницы ... Со слезами и плачем написал я тогда ряд статей, глубоко тронувших поляков*. Старик Адам Чарторижский со смертного одра прислал мне с сыном теплое слово*; в Париже депутация поляков поднесла мне адрес, подписанный четырьмястами изгнанников, к которому присылались подписи отовсюду,- даже от польских выходцев, живших в Алжире и Америке. КазаJiось, во многом мы были близки, но шаг глубже - и рознь, резкая рознь бросалась в глаза . ... Раз у меня сидели Ксаверий Браницкий, Хоецкий: и еще кто-то из поляков - все они были проездом в Лондоне и заехали пожать мне руку за статьи. Зalliлa речь о выстреле в Константина*. - Выстрел этот,- сказал я,- страшно повредит вам. Может, правительство и уступило бы кое-что, теперь оно ничего не уступит и сделается вдвое свирепее. - Да мы только этого и хотим! -- заметил с жаром Ш.-Э. *.- Для нас нет хуже несчастья, KaI< уступки ... мы хотим разрыва ... открытой борьбы! - )Келаю от души, чтоб вы не раскаялись. Ш.-Э. иронически улыбнулся, и никто не прибавил ни слова. Это было летом 1861. А через полтора года говорил то же Падлевский, отправляясь через Петербург в Польшу*. . Кости были брошены! .. Бакунин верил в возможность военно-крестьянского восстания в России, верили отчасти и мы - да верило и само правительство - как оказалось впоследствии рядом мер, статей по казенному заказу и казней по казенному приказу. Напряжение умов, брожение умов было неоспоримо, и никто не предвидел тогда, что его свернут на свирепый патриотизм. Бакунин, не слишком останавливаясь на взвешива365
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==