- Это правда; я даже думаю, что этот секрет ты скроешь ото всех ... ну, а только денег давать на гонцов n Яссы и Букарест я нисколько не намерен. - Ведь он отдаст, у него деньги будут. - Так пусть умнее употребит их - полно, полно, письмо пошлешь с каким-нибудь Петреско-Ма11онЛеско - а теперь пойдем есть. И Бакунин, сам смеясь и качая головой, которая его все-таки перетягивала, внимательно и усердно принимался за труд обеда, после 1<0торого всякий раз говорил: «Теперь настала счастливая минута», и закуривал папироску. Бакунин принимал всех, всегда, во всякое время. Часто он еще, как Онегин, спал или ворочался на постели, которая хрустела, а уж два-т.ри славянина с отчаянной торопливостью курили в его комнате; он тяжело вставал, обливался водой и в ту же минуту принимался их поучать; никогда не скучал он, не тяготился ими; он мог, не уставая, говорить со свежей головой с самым умным и самым глупым человеком. От этой неразборчивости выходили иногда пресмешные вещи. Бакунин вставал поздно: нельзя было иначе и сделать, употребляя ночь на беседу и чай. Раз, часу в одиннадцатом, слышит он, кто-то копошится в его комнате. Постель его стояла в большом алькове, задернутом занавесью. Кто там? - кричит Бакунин, просыпаясь. Русский. Ваша фамилия? Такой-то. Очень рад. Что вы это так поздно встаете - а еще демократ ... ... Молчание ... слышен плеск воды ... каскады. Михаил Александрович! Что? Я вас хотел спросить: вы венча_лись в церкви? Да. Нехорошо сделали. Что за образец непоследовательности; вот и Тургенев свою дочь прочит замуж, вы, старики, должны нас учить ... примером. 361
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==