<ГЛАВА IV> :лr. БА Е 'JТ НИН И П О Л: Ь СЕ О Е ДЕ JI О В конце ноября мы получили от Бакунина следующее письмо*: «15 октября 1861. С.-Франсиско. Друзья, мне удалось бежать из Сибири, и, после долгого странствования по Амуру, по берегам Татарского пролива и через Японию, сегодня прибыл я в Сан-Франсиско. Друзья, всем существом стремлюсь я к вам и, лишь только приеду, примусь за дело: буду у вас служить по польско-славянскому вопросу, который был моей idee fixe с 1846 и моей практической специальностью в 48 и 49 годах. Разрушение, полное разрушение Австрийской империи будет моим последним словом; не говорю - делом: это было бы слишком честолюбиво; для служения ему я roroв идти в барабанщики или даже в прохвосты, и, если мне удастся хоть на волос подвинуть его вперед, я буду доволен. А за ним является славная, вольная славянская федерация - единственный исход для России, Украйны, Польши и вообще для славянских народов ... » О его намерении уехать из Сибири мы знали несколько месяцев прежде. К. Новому году явилась и собственная пышная фигура Бакунина в наших объятиях. · В нашу работу, в наш замкнутый двойной союз взошел новый элемент или, пожалуй, элемент старый, воскресшая тень 1848 года и сороковых годов, и всего больше 1848 года. Бакунин был тот же, он состарился только телом, дух его был молод и вос-горжен, как в Москве во время «всенощных» споров с Хомяковым; он был так же предан одной идее, так же способен увлекаться, видеть во всем исполнение своих желаний и идеалов, и еще больше готов на всякий опыт, на всякую жертву, чувствуя, что жизни вперед остается не так много и что, следственно, надобно торопиться и не пропускать ни одного случая. Он тяготился долгим изучением, взвешиванием pro и contra 1 и рвался, доверчивый 1 за и против ( лат.). 350
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==