скрыла, а раскрыла, кто они. Она раскрыла, что их спстематическая неотесанность, их грубая и дерзкая речь не имеет ничего общего с неоскорбительно~"r и простодушной грубостью крестьянина и очень много с приемами подъяческого круга, торгового прилавка и лакейской помещичьего дома. Народ их так же мало счел за своих как славянофилов в мурмолках. Для него они остались чужим, низшим слоем враждебного стана, исхудалыми баричами, строкулистами без места, немцами из русских. Для полной свободы им надобно забыть свое освобождение и то, из чего освободились, бросить привычкн среды, из которой выросли. Пока этого не сделано, мы невольно узнаем переднюю, казарму, канцелярию 11 семин_арию по каждому их движению и по каждому слову. Бить в рожу по первому возражению, если не кулаком, то ругательным словом, называть Ст. Милля ракальей *, забывая всю службу его,- р,вве это не барская замашка, которая «старого Гаврилу за измятое жабо хлещет в ус и рыло»?* Разве в этой и подобных выходках вы не узнаете квартального, исправшша, станового, таскающего за седую бороду бурмистра? Разве в нахальной дерзости манер и ответоn вы не ясно видите дерзость николаевской офицерщины, и в людях, говорящих свысока и с пренебрежением о Шекспире и Пушкине,- внучат Скалозуба, получиnших воспитание в доме дедушки, хотевшего «дать фельдфебеля в Вольтеры»? * · Самая проказа взяток уцелела в домогательстве денег нахрапом, с пр11страстием и угрозами, под предлогом общих дел, в поползновении кормиться на счет службы и нстить кляузами и клеветами за отказ. Все этq переработается и перемелется, но нельзя не сознаться,- странную почву приготовили царская опе_ка и императорская цивилизаш,я в нашем «темном царстве»,- почву, в которой многообещающие всходы проросли, с одной стороны, поклонниками Муравьевых 11 Катковых, с другой - дантистами нигилизма и базаровской беспардонной вольницы. Много дренажа требуют наши черноземы! 349
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==