Бруннов, от рождения ничему не удивлявшийся, удивился. - Так отчего же вы просите прощенья, когда вы ничего не сделали ... - Я думал, что все же лyt!!._Ue ... - Стало, просто-напросто. вам не амнистия нужна, а паспорт. И Бруннов велел выдать пасс. На радостях Савич прискакал к нам. Рассказав подробно всю историю о том, как он добился амнистии, он взял Огар<ева> под руку и yвeJJ в сад. - Дайте мне, бога ради, совет,- сказал он ему. Александр Иванович все смеется надо мной ... такой уж нрав у него; но у вас сердце доброе. Скажите мне откровенно: думаете вы, что я могу безопасно ехать Веной? Огарев не поддержал доброго мнения и расхохотался. Да что Огар<ев>,- я воображаю, как Бруннов и Николаи минуты на две расправили морщины от тяжелых государственных забот и осклабились, когда амнистированный Савич вышел из кабинета. Но при всех своих оригиналыюстях Савич был честный человек. Другие русские, неизвестно откуда всплывавшие, бродившие месяц, другой по Лондону, являвшиеся к нам с собственными рекомендательными . письмами и исчезавшие неизвестно куда, были далеко не так безопасны. Печальное дело, о котором я хочу рассказать, было летом 1862 *. Реакция была тогда в инкубации и из внутреннего, скрытого гниения еще вылазила наружу. Никто не боялся к нам ездить. Никто не боялся брать с собой «Колокол» и другие наши издания; ·многие хtзастались, как они мастерски провозят. Когда мы советовали быть осторожными, над нами смеялись. Писем мы почти никогда не писали в Россию - старым знакомым нам нечего было сказать,- мы с ними стояли всё дальше и дальше, с новыми незнакомцами мы переписывались через «Колокол». Весной возвратился из Москвы и Петербурга Кельсиев. Его поездка, без сомнения, принадлежит к самым 324
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==