Если это было, то пистолет, наверное, не был заряжен. Последние деньги князя пошли на усмирение спартаковского восстания - и он все-таки, наконец, попал, как и следовало ожидать, в тюрьму за долги. Другого посадили бы - и дело в шляпе,- с J.'олицыным и это не могло сойти просто с pyIC. Полисмен привозил его ежедневно в Cremorne gardens, часу в восьмом; там он дирижировал, дл51 удовольствия лореток всего Лондона, концерт, и с последним взмахом скипетра из слоновой кости незаметный полицейский вырастал из-под земли и не покидал князя до каба, который вез узника в черном фраке и белых перчатн:ах в тюрьму. Прощаясь с0 мной в саду, у него были слезы на глазах. Бедный князь, другой смеялся бы над этим, но он брал к сердцу свое в неволю заключенье. Родные как-то выкупили его. Потом прави~ тельство позволило ему возвратиться в Россию - и отправили его сначала на житье в Ярославль, где он мог дирижировать духовные концерты вместе с Фелинскиы, варшавским архиереем. Правительство для него было добрее его отца - тертый калач не меньше сына, он ему советовал идти в монастырь ... Хорошо знал сына отец - а ведь сам был до того музыкант, что Бетховен посвятил ему одну из симфоний*. За пышной фигурой ассирийского бога, тучного Аполлона-вола, не должно забывать ряд других русских странностей. Я не говорю о мелькающих тенях, как «колонель рюс», но о тех, которые, причаленные разными превратностями судьбы,- приостанавливались надолго в Лондоне, вроде того чиновника военного интендантства, который, запутавшись в делах и долгах, бросилсп в Неву, утонул... и всплыл в Лондоне изгн,анникол1., в шубе и меховом картузе, которые не покидал, несмотря на сырую теплоту лондонской зимы. Вроде моего друга Ивана Ивановича Савича, которого англичане звали Севидж, который весь, целиком, с своими антецедентами и будущностью, с какой-то мездрой вместо волос на голове, так и просится в мою галерею русских редкостей. 21 А. И. Герце1-1., т. б 321
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==