Позвольте мне быть уверенным, что вы видите всю чистоту моих намерений1 и почему я адресовался к вам. Мне кажется, что вы можете сделать эту перемену у вас, другие последуют, это будет великое дело. Вы покажете пример русским, что древнеславянская кровь больше сочувствует народным страданиям, чем Петербург. Я сказал все, что было на сердце; дайте r-.нre надежду, что слова мои сколько-нибудь западут в душу,_ и примите уверение в желании всего благого» . ... На праздник я не поехал. Многие находили, что я очень хорошо сделал и что, несмотря на все доб.1ести капитана и его лейтенанта, не надобно было класть пальца в рот. Я 9тому не верю и никогда не верил. После 1862, конечно, я не поставил бы ноги на палубу русского корабля, но тогда еще не наставал период муравьево-катковский. Праздник не удался. Переписка наша все испортила. Говорят, что капитан не был главным виновником наказаний, а - капитан-лейтенант. Поздней ночью, после попойки он мрачно сказал: «Такая судьба; другие и не так дерут матросов, да все с рук сходит, а я в кои-то веки употребил меру построже да тотчас и попал в беду ... » ... Так дошли мы до конца 1862 года. . В дальних горизонтах стали показываться дурные знамения и черные тучи ... Да и вблизи совершилось великое несчастье *, чуть ли не едиН<~твенное политическое несчастье во всей нашей жизни. III 1862 ... Бьет тоже десять часов утра, и я также слышу посторонний голос, уж не воинственный, густой и строгий, а женский, раздраженный, нервный и ,немного со слезами. «Мне непременно, непременно нужно его видеть ... Я не уйду, пока не увижу». 306
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==