против, они старюотся ограничить произвол начальнических наказаний, ограничивая число ударов. Остается предположить, что вы делаете·-эти истязания по убеждению, что оне справедливы; но тогда подумайте, чtо же общего между нами, открытыми врагами всякого деспотизма, насилья и на первом плане телесных наказаний - и вами? Если это так, как я должен объяснить ваше посещение? Вам может показаться странным мое п·исьмо - та нравственная сила, которую мы представляем, мало известна в России, но к ней надобно приучиться. Гласность будет стоять возле всех злоупотребляющих властью, и если их совесть долго не проснется, наш «Колокол» будет служить будильником. Дайте нам право надеяться, что вы не приведете нас к жесткой необходимости повторить наш совет печатно, и примите уверение, что Огарев и я - мы душевно были бы рады снова протянуть вам руку, но не можем этого сделать, пока она н1:; бросит линька. Park House, Fulham». На это письмо капитан парохода отвечал *: «М. г. Ал. Ив., я получил ваше письмо и сознаюсь, что оно было для меня неприятно, не потому, чтоб я боялся встретить свое имя в «Колоколе», а собственно потому, что человек, которого я вполне почитаю, мог быть обо мне дурного мнения, которого я нисколько не заслуживаю. Если б вы знали сущность дела, о котором вы так горячо пишете, то, верно, не написали бы мне столько упреков. Я объясню вам все и представлю доказательства, которым вы поверите, если назначите мне время, когда и где могу вас увидеть. Примите и пр. Creen Drey Dock, Блакволь». 304
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==