подполковника, приходили письма чисто поэтические, бескорыстные и бессмысленные. Многие из них я уничтожил и раздарил друзьям, но некоторые остались, я ими непременно поделюсь с читателями в конце этой части. Одно из лучших было (повидимому) от молодого офицера, в самой первой эманциповке, оно начиналось с общих мест и с слов: «Милостивый государь» - очень скромно и лестно ... Мало-помалу пульс подымался, пошли советы, потом увещания ... Жар возрастает.- На четвертой странице (большого формата) дружба наша дошла до того, что незнакомец говорил мне: «Милый мой и мон шер». «Оттого,- заключал храбрый офицер,- я и пишу тебе так откровенно, что люблю тебя от души». Читая это письмо, я так и вижу моJiодого .человека, садящегося, поужинавши, за письмо и за бутылку чего-нибудь очень неслабого ... По мере того, как бутылка пустеет, сердце наполняется, дружба растет, и с последним глотком добрый офицер меня любит и исправляет, любит и хочет меня поцеловать ... Офицер, офицер, оботрите только губы, и я не буду иметь ничего против нашей быстрой дружбы in cotumaciam 1 • Впрочем, говоря об офицерах, я должен сказать, что самые симпатичные и здоровые духом люди из посещавших нас - офицеры. Молодые люди из невоенных были по большей части непросты, нервны, очень поглощены делами своих литературных кружков и не выходили из них. Военные были скромнее и проще, они чувствовали за собой недостаточное воспитание кадетских корпусов и, как бы зная свою дурную репутацию, рвались вперед и старались ч~му-нибудь научиться. В сущности, они вовсе не были хуже приготовлены, чем другие,- и, по великому закону нравственных противудействий, под п~етом деспотизма корпусов воспитали в себе сильную любовь к независимости. В офицерском мире после Крымской войны начиналось серьезное движение, оно равно доказывается и казненными, как Сливицкий, Арнгольдт ... и убитыми, как Потебня, 1 заочной ( лат.). 300
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==