народ толпами собирался на митинги, рукоплескал великому дару слова, готов был делать складчины; но вдаль движение не шло, но речи не вызывали тот отзвук в других кругах, в массах, который бы мог иметь влияние на парламент или заставить правительство изменить свой путь. Прошел 1854 год, настал 1855, умер Николай, Польша не двигалась, война ограничивалась берегом Крыма; о восстановлении польской национальности нечего было и думать; Австрия стояла костью в горле союзников; все хотели к тому же мира, главное было достигнуто - статский Наполеон покрылся военной славой. Кошут снова сошел со сцены. Его статьи в «Атласе» и лекции о конкордате*, которые он читал в Эдинбурге, Манчестере, скорее должно -считать частным делом. Кошут не спас ни своего достояния, ни достояния своей жены. Привыкнувший к широкой роскоши венгерских магнатов, ему на чужбине пришлось вырабатывать себе средства; он это делает, нисколько не скрывая. Во всей семье его есть что-то благородно-задумчивое; видно, что тут прошли великие события и что они подняли диапазон всех. Кошут еще до сих пор окружен несколькими верными сподвижниками; сперва они составляли его двор, теперь они просто его друзья. Не легко прошли ему события; он сильно состарелся в последнее время, и тяжко становится на сердце от его покоя. Первые два года мы редко видались; потом случай нас свел на одной из изящнейших точек не только Англии, но и Европы, на Isle of Wight 1 • Мы жили в одно время с ним месяц времени в Вентноре, это было в 1855 году. Перед его отъездом мы были на детском праздни·ке, оба сына Кошута, прекрасные, милые отроки, танцевали вместе с моими детьми ... Кошут стоял у дверей и как-то печально смотрел на них, потом, указывая с улыбкой на моего сына, сказал мне: - Вот уже и юное поколение совсем готово нам на смену. 1 острове Уайт (англ.). 26
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==