ная для него; алдерманы, шерифы, члены парламента провожали его морем волнующегося народа, приветствовавшего его криками и 6росаньем шляп ввер~. И когда он вышел с лордом-мэром на балкон N1еншен Гоуза, его приветствовало то громогласное «ура!», которого Николай не мог в Лондоне добиться ни протекцией Веллингтона, ни статуей Нельсона *, ни куртизанством каки:v1-то лошадям на скачках. Надменная английская аристократия, уезжавшая в свои поместья, когда Бонапарт пировал с королевой в Виндзоре * 11 бражничал с мещанами в Сити, толпилась, забыв свое достоинство, в I<олясках и каретах, чтоб увидеть знаменитого агитатора; высшие чины представлялись - ему, изгнаннику. «Теймс» нахмурил было брови *, но до того испугался перед криком общественного мнения, что стал ругать Наполеона, чтоб загладить ошибку. Мудрено ли, что Кошут воротился из Америки полный упований. Но, проживши в Лондоне год-другой и видя, куда и как идет история на материке и как в самой Англии остывал энтузиазм, Кошут понял, что восстание невозможно и что Англия плохая союзница революции. Раз, еще один раз, 011 исполнился надеждами и снова ста"1 адвокатом за прежнее дело перед народом английским, это было в начале Крымской войны. Он оставил свое уединение и явился рука об руку с Ворцелем, то есть с демократической Польшей, которая просила у союзников одного воззвания, одного согласия, чтоб рискнуть восстание. Без сомнения, это было для Польши великое мгновение - oggi о ma i 1 • Если б во-сстановление Польши было признано, чего же было бы ждать Венгрии? Вот почему Кошут является на польском митинге 29 ноября 1854 года и требует слова. Вот почему он вслед за тем отправляется с Ворцелем в главнейшие города Англии, проповедуя агитацию в пользу Польши. Речи Кошута, произнесенные тогда, чрезвычайно замечательны и по содержанию и по форме. Но Англии на этот раз он не увлек; 1 теперь или никогда (итал.). 25
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==