и к Луи Блану. Да нельзя ли заехать теперь? - прибавил он. Мы были на Вондсвортском шоссе, а Ледрю-Роллен живет в Сен Джоне Вуд-парке, то есть за восемь миль. Пришлось и мне а l'impresario сказать, что это материально невозможно. И опять минутами Гарибальди задумывался и молчал, и опять черты его лица выражали ту великую скорбь, о которой я упоминал. Он глядел вдаль, словно искал чего-то на горизонте. Я не прерывал его, а смотрел и думал: «Меч ли он в руках провидения», или нет, но наверное не полководец по ремеслу, не генерал. Он сказал святую истину, говоря, что он не солдат, а просто человек, вооружившийся, чтоб защитить поруганный очаг свой. Апостол-воин, готовый проповедовать крестовый поход и идти во главе его, готовый отдать за свой народ свою душу, своих детей, нанести и вынести страшные удары, вырвать душу врага, рассеять его прах ... и, позабывши потом победу, бросить окровавленный меч свой вместе с ножнами в глубину морскую ... Все это и именно это поняли народы, поняли массы, поняла чернь - тем ясновидением, тем откровением, которым некогда римские рабы поняли непонятную тайну пришествия Христова, и толпы страждущих и обремененных, женщин и старцев - молились кресту казненного. Понять, значит для них уверовать, уверовать - значит чтить, молиться. Оттого-то весь плебейский Теддингтон и толпился у решетки нашего дома, с утра поджидая Гарибальди. К:огда мы подъехали, толпа в каком-то исступлении бросилась его приветствовать, жала ему руки, кричала: «God Ыess you, Garibaldi!» 1; женщины хватали руку его и целовали, целовали край его плаща - я это видел своими глазами,- подымали детей своих к нему, плакали ... Он, как в своей семье, улыбаясь, жал им руки, кланялся и едва мог пройти до сеней. К:огда он взошел, крик удвоился - Гарибальди вышел опять и, положа обе руки на грудь, кланялся во все стороны. Народ 1 Господь да благословит вас, Гарибальди! (англ.) 2"76
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==