младенец, которого приносят в его школы, c'est autaпt .de pris 1 11ад церковью и правит.ельством! Бабёф был казнен. Во время процесса он вырастает в одну из тех великих личностей - мучеников и побитых пророков, перед которыми невольно склоняется чеJювек. Он угас, а на его могиле росло больше и больше · всепоглощающее чудовище Централизации. Перед нею особенность стерлась, завянула, побледнела личность ·:и исчезла. Никогда на европейской почве, со времен тридцати тиранов афинских до Тридцатилетней войны * и от нее до исхода Фр,анцузской революции, человек не был так пойман правительственной паутиной, так опутан сетями администрации, _как в новейшее время во Франции. - Оуэна исподволь затянуло илом. Он двигался, пока мог, говорил, пока его голос доходил. Ил пожимал плечами, качал головой; неотразимая волна мещанства росла, Оуэн старелся и все глубже уходил в трясину; мало-помалу его усилия, его слова, его учение - все исчезло в болоте. Иногда будто попрыгивают фиолетовые огоньки, пугающие робкие души либералов - только либералов, аристократы их презирают, попы ненавидят, народ не знает. Зато будущее их! .. Как случится! Помилуйте, к чему же после этого вся история? Да и все-то на свете к чему? Что касается до истории, я не делаю ее и потому за нее не отвечаю. Я, как «сестра Анна» в «Синей Бороде», смотрю для вас на дорогу * и говорю, что вижу - одна пыль на столбовой, больше ничего не Вiiдать ... Вот едут: .. -едут, кажется, они - -нет, это не братья наши, это бараны, много баранов! Наконец-то приближаются два г.иганта - разными дорогами. Ну уж не тот, так другой потреплет Рауля за синюю бороду. Не тут-то было! Грозных указа-в Бабёфа Рауль не слушается, в школу Р. Оуэна не идет,- одного послал на гильотину, другого утопил в болоте. Я этого вовсе не хвалю, мне Рауль не родной, я только к,онстатирую факт, и больше HU(teгo! 1 это маленькая победа ( фран.ц.), 240
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==