большее количество людей, одетых в белые мундиры, людьми, одетыми в красные штаны *; истребил их больше, чем думал, все его поздравляют, даже ирландцы, которые в качестве папистов побиты им, а ему говорят, что война - не только отвратительная нелепость, но и преступление. Разумеется, вместо того чтоб слушать, он станет любоваться мечо:'1-r, поднесенвы:v~ Ирландией. В Италии я был зпа1<ом с одним стариком, главою богатого банкирского дома. Раз, поздно ночью, мне не спалось, я пошел гулять и возвращался, часу в пятом утра, мимо его дома. Работники вы1<атывали из подвалов бочонки с оливовым масло;--.1 для отправки морем. Старик банкир, в теплом сертуке, стоял с бумагой в руке, отмечая каждый бочонок. Утро было свежо, он зябнул.- - Вы уже встали? - сказал я ему. - Я здесь больше часа,- отвечал он, улыбаясь и протягивая руку. - Да вы замерзли, как в России. - Что делать, стар становлюсь, силы отказывают. Приятели-то ваши (то есть его сыновья) спят еще, небось,- и пусть поспят, пока старик еще жив. А без собственного надзора нельзя. Я прежнего покроя человек, много нагляделся: пять революций, amico mio 1 , видел, возле прошли; а я за своей работой все так же: отпущу масло, пойду в контору. Я и кофей там пью,- прибавил он. - И так до самого обеда? - До самого обеда. - Вы не балуете себя. - А, впрочем, скажу вам откровенно, тут много делает привычка. Мне скучно без дела. «Не нынче-завтра он умрет. Кто же будет масло отпускать, как пойдет дом? - думал я, оставив его.- Разве, к тем порам, старший сын тоже сделается человеком прежнего покроя и тоже будет скучать без дела и вставать в четыре часа. Так и пойдет одна тысяча золотых к другой, до тех пор, пока кто-нибудь из династов, и на1 друг мой (итал.). 23f
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==