больнице, говорил: «Весь свет меня считает поврежденным, а я весь свет считаю таким же; беда моя в том, что большинство со стороны всего света». Это пополняет заглавие Оуэна и бросает яркий свет на все: Мы уверены, что биогр-аф не рассудил, насколько берет и как далеко бьет его сравнение. Он только хотел намекнуть на то, что Оуэн был сумасшедший, и мы спорить об этом не станем ... но с чего же он весь свет-то считает ул,~ным - этого мы не понимаем. Оуэн если был сумасшедшим, то вовсе не потому, что его свет считал таким и он ему платил той же монетой, а потому, что, зная очень хорошо, что живет в доме умалишенных и окружен больными, он шестьдесят лет - говорил с ними, как с здоровыми. Числ.о больных тут ничего не значит, ум имеет свое оправдание не в большинстве голосов, а в своей логической самозако11ности. И если вся Англия будет убеждена, что такой-то medium призывает духи умерших, а один Фаредей скажет, что это вздор, то истина и ум будут с его стороны, а не со стороны всего английского населения. Еще больше, если и Фаредей не будет этого говорить, тогда истина об этом предмете совсем существовать не будет как сознанная, но тем не меньше единогласно приюпая целым народом нелепость - все же будет нелепость. Большинство, на которое жаловался больной, не потому страшно., что оно умно или глупо, право -или неправо, в лжи _или в истине, а потому, что оно сильно, и потому, что ключи от Бедлама у него в руках. Сила не заключает в своем понятии сознательности, как необходимого условия, напротив, она тем непреодолимее - чем безумнее, тем страшнее - чем бессознательнее. От поврежденного человека можно спастись, от стада бешеных волков труднее, а перед бессмысленной стихией ч.ело.sеку остается сложить ·руки и погибнуть. Поступок Оуэна, поразивший ужасом Англию -1817 года, не удивил бы в 1617 родину Ванини и Джо_рдано Бруно, не скандализировал бы в 1717 ни Германию, ни Ф}i)анцию, а Англия не может через полвека вспомаить об нем без раздражения. Может бQiть, где-. 213
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==