сказал: «Мне все кажется, что его поджарили на оливковом масле и не обтерли», еще не покидал своего ложа. Дверь отворилась, и перед его просыпающимися и опухлыми глазами явилась фигура Н<идергубера>. - Ты сказал Г., что я получал деньги от префекта? - я. Зачем? - Затем, что ты получал. - Хотя и знал, что я не доносил?! Вот же тебе за это! - При этих словах Н<идергубер> плюнул Т<аузенау>в лицо и пошел вон ... Разъяренный Силен не хотел остаться в долгу; он вскочил с постели, схватил горшок и, пользуясь тем, что Н<идергубер> спускался по лестнице, вылил ему весь запас на голову, приговаривая: «А это ты возьми себе». Эпилог этот утешил меня несказанно. - Видите, как хорошо я сделал,- говорил я Гаугу,- что вас остановил. Ну, что бы подобного вы могли сделать над главой несчастного корреспондента Пиетри, ведь он до второго пришестьия не просохнет. Казалось бы, дело должно было окончиться этой немецко~) вендеттой, но у эпилога есть еще небольшой финал. Какой-то господин, говорят, добрый и честный, старик В<интергальтер>, стал защищать Н<идергубера>. Он созвал комитет немцев и пригласил меня, как одного из обвинителей. Я написал ему, что в комитет не пойду, что все мне известное ограничивается тем, что Н<идергубер> в моем присутствии сознался Гаугу, что он деньги от префекта получал. В<интергальте>ру это не понравилось; он написал мне, что Н<идергубер > фактически виноват, но морально чист, и приложил письмо Н<идергубера> к нему. Н<идергубер> обращал, между прочим, внимание его на странность моего поведения. «Г.,- говорил он,- гораздо прежде знал от г. Р<ейхеля> об этих деньгах и не только молчал до обвинения Т<аузенау>, но после того еще дал мне два фунта и присылал на свой счет доктора во время болезни жены!» Sehr gut! 1 1 Очень хорошо! ( н.еАt.} 201
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==