нии, а потому беру на комиссию артистические вещи (а также сигары, гаванские сигары и турецкий табак - уж в нем-то русские и мы знаем толк!), это доставляет мне скудную копейку, на которую я покупаю «горький хлеб изгнанья», wie der Scl1iller sagt 1 • - Капитан, будьте вполне откровенны и скажите, что вам придется с каждой тетради? - спрашиваю я (хотя и сомневаюсь, что Шиллер сказал этот дантовский стих). - Полкроны. - Позвольте нам вот как покончить дело: я вам предложу целую крону, но с тем, чтоб не покупать портретов. - Право, барон, мне совестно, но мое положение ... впрочем, вы всё знаете, чувствуете ... я вас так давно привык. уважать ... графиня Пульская и граф Сандор ... Сандор Телеки. - Вы меня извините, капитан, я едва сижу от головной боли. - У нашего губернатора (то есть у Кошута), у старика тоже часто болит голова,- замечает мне гонвед, как бы в ободрение и утешение, потом наскоро завязывает портфель и берет вместе с удивительно похожими портретами Раглана и компании довольно сходное изображение королевы Виктории на монете. N1ежду этими ходебщиками эмиграции, предлагающими выгодные покупки, и эмигрантами, останавливающими всех не бреющих бороду на улицах и скверах. требуя десятый год недостающих двух шиллингов для отъезда в Америку и шести пенсов для покупки гробика ребенку, умершему от скарлатины,- находятся эмигранты, пишущие письма, иногда пользуясь знакомством, иногда пользуясь незнакомством, о всякого рода чрезвычайных нуждах и единовременных денежных затруднениях, часто представляя в дальней перспективе обогащение, и всегда с оригинальным эпистолярным искусством. Таких писем у меня тетрадь, сообщу два-три особенн::> характеристических. 1 как говорит Шиллер (нем.). 187
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==