Роберта Блума, первого баденского Schilderhebting'a, первого австрийского Schwertfahrt'a 1 и проч.*. Ругали его все его соотечественники, не имевшие никогда уроков, всегда просящие денег взаймы, никогда не отдающие занятого и постоянно готовые выдать человека за шпиона и вора - в случае отказа. Киниель не отвечал ... Писаки лаялн, лаяли и стали, по-крыловски, отставать; только еще изредка какая-нибудь нечесаная и шершавая шавка выбежит из нижнего этажа германской демократии куда-нибудь в фельетон никем не читаемого журнала - и зальется злейшим лаем, который так и напомнит счастливые времена братских восстаний в разных Тюбинrенах, Дармштадтах и Брауншвейг-Волфенбюттелях. В доме Кинкеля, на его лекциях, в его разговоре все было хорошо и умно - но недоставало какого-то масла в колесах и оттого все вертелось туго, без скрипа - но тяжело. Он говорил всегда интересные вещи; жена его, известная пьянистка, играла прекрасные вещи - а скука была смертная. Одни дети, прыгая, вносили какой-то больше светлый элемент; их светленькие глазенки и звонкие голоса обещали меньше достоинства, но... больше масла в колеса. «Ich bln ein Mensch der Mog-lichkeit» 2 ,- говорил мне Кинкель не раз, чтоб характеризовать свое положение между крайними партиями; он думает, что он возможен как будущий министр в будущей Германии - я не думаю этого, зато Иоганна, его супруга, не сомневается. Кстати, слово об их отношениях. Кинкель постоянно хранил достоинство, она, постоянно удивля-71ась ему. Между собой они об самых будничных вещах говорят слогом благонравных комедий ( светской haute comedie 3 в Германии!) и нравственных романов. - Beste Johanna,- говорит он звучно и не торопясь,- du Ьist, mein Engel, so gut - schenke mir noch eine Tasse von dem vortref flichen Thee, den du so gut machst ein! 1 !'lоднятня щитов ... бряцания мвчей ( нем.). 2 Я - человек возможностей (нем.). 3 высокой комедии (франц.). 150
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==