Aleksandr Herzen - Byloe i dumy : časti 6-8

спешно взяв у меня из рук портрет,- это... мой сын. Я: узнал впоследствии, что он был русским чиновником в Варшаве. Дочь его вышла замуж за какого-то графа и жила богато; отца она не знала. Дни за два до своей кончины он диктовал Маццини свое завещание - совет Польше, поклон ей, привет друзьям ... - Теперь все,- сказал умирающнй. Маццини не покидал пера. - Подумайте,- говорил он,- не хотите ли вы в эту минуту ... Ворцель молчал. - Нет ли еще лиц, которым бы вы имели что-нибудь сказать? · Ворцель понял; лицо его подернулось тучей, и он ответил: - Мне им нечего сказать. Я не знаю проклятия, которое ужаснее звучало бы и тяжелей бы ложилось этих простых слов *. С смертью Ворцеля - демократическая партия польской эмиграции в Лондоне обмельчала. Им, его изящной, его почтенной личностью, она держалась. Вообще радикальная партия распалась на мелкие партии, почти враждебные. Годичные митинги вразбивку стали бедны числом и интересом... вечная панихида, перечень старых и новых потерь - и, как всегда в панихидах, чаяние воскресения мертвых и жизни будущего nека - чаяние во второе пришествие Бонапарта и в преображение Речи Посполитой. Два-три благородных старца остались величественными и скорбными памятниками - как те длиннобородые, седые израильтяне, которые плачут у стен Иерусалимских, они не как вожди указывают путь вперед, а как иноки - могилу - они останавливают нас своим Sta, viatorl Herois sepulcrum ... 1 1 Стой, шутник! Могила героя (лат.). 142

RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==