- Ворцель,- говорил я ему,- останьтесь у меня; я вам дам еще комнату, вам никто мешать не будет, делайте, что хотите, завтракайте одни, обедайте одни, если хотите; вы отдохнете месяца два ... вас не будут беспрерывно тормошить, вы освежитесь, я вас прошу как друга, как ваш меньшой брат! - Благодарю, благодарю вас от всего сердца; я сейчас бы принял ваше предложение, но при теперешних обстоятельствах это просто невозможно ... С одной стороны, война, с другой - наши это примут за то, что я их оставил. Нет, каждый должен нести крест свой до конца. - Ну так усните по крайней мере спокойно,- сказал я ему, стараясь улыбнуться. Его нельзя было спасти! ... Война оканчивалась, умер Николай, началась новая Россия, дожили мы до Парижскоге мира и до того, что «Полярная звезда» и все напечатанное нами в Лондоне покупалось на корю(). Мы стали издавать «:Колокол», и он пошел ... Мы с Ворцелем видались редко, он радовался нашим успехам, с той внутренной, подавляемой, но .жгучей болью, с которой мать, потерявшая сына, следит за развитием чужого отрока ... Время роковой альтернативы, поставленной Ворцелем в его oggi о mai 1 , наступало, и он гаснул ... За три дня до его кончины Чернецкий прислал за мною. Ворцель меня спрашивал - он был очень плох, ждали его кончины. :Когда я приехал к нему, он был в забытьи, близком к обмороку, бледный, восковой лежал он на диване ... щеки его совершенно ввалились, такие припадки с ним повторялись в последние дни, он привыкал быть мертвым. Через четверть часа Ворцель стал приходить в себя, слабо говорить, потом узнал меня, привстал и лег полусидя на диване. Читали вы газеты?- спросил он меня. - Читал. - Расскажите, как идет невшательский вопрос*, я не могу ничего читать. Я ему рассказал, он все слышал и все понял. 1 теперь или никогда (итал.). 110
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==