как не в том cJ1oe, к которому постоянно обращался Ворцель и который сложился, вырос и окреп между 1831 годом и шестидесятыми годами. Как бы мы розно ни смотрели на революцию и ее средства, но нельзя отвергнуть, что все приобретенное революцией - приобретено средним слоем общества 11 городскими работниками. Что сделал бы Маццини, что Гарибальди без городского патриотизма, а вед9 польский вопрос был вопрос чисто патриотический, у самого · Ворцеля интерес национальной независимости все же был ближе к сердцу, чем социальный переворот. Года за полтора до февральской революции по дремавшей Европе пробежала какая-то дрожь пробуждения - Краковское дело, процесс 1'v1е.рославского "', потом война Зондербунда * и итальянское risorgimento 1 *. Австрия отвечала восстанию имперской пугачевщиной, Николай подарил ей не принадлежавший ему Краков, но тишина не возвратилась. Людвиг-Филипп пал в феврале 1848 года, поляк возил его трон на сожжение. Ворцель во главе польской демокрации явился напомнить Временному правительству о Польше. Ламартин принял его холодной риторикой: Республика была больше мир, чем империя. Был миг, в который можно было надеяться, этот миг пропустила Польша, пропустила вся Западная Европа, и Паскевич донес Николаю, что Венгрия у его ног*. С падением Венгрии ждать было нечего, и Ворцель, вынужденный оставить Париж, переселился в Лондон. В Лондоне я его застал в конце 1852 члено:--.1 Европейского комитета 2*. Он стучался во все двери, писал письма, статьи в журналах, он работал и надеялся, убеждал и просил - а так как при всем остальном надо было есть, то Ворцель принялся давать уроки математики, черчения и даже франuузского языка; кашляя и задыхаясь от астма, ходил он с конца Лондона на другой, чтоб заработать два шил1 возрождение (итал.). 2 Маццини, Кошут, Ледрю-Роллен, Арнольд Руге, Братнюю н Ворцель. (При.м. А. И. Герцена.) 128
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==