после наполеоновской эпохи. Мицкевич, J:овянсю1й, даже математик Вронский, все способствовали мессианизму *. Прежде были католики и энциклопедисты, н-:> не было мистиков. Старики, получившие образqвание еще в XVIII веке, были свободны от теософических фантазий. Классический 2ака:1, который давал людям великий век, как дамаск, не стирался. Мне еще удалось видеть два-три типа старых панов-энциклопедистов. В Париже, и прито~ в Rue de ]а Chaussee d'Antin, жил с 1831 года граф Алоизий Бернацкий, нунций польской диеты, министр финансов во время револющш, маршал дворянства какой-то губернии, представлявший свое сословие императору Александру I, когда оп либеральничал в 1814 году*. Совершенно разоренный конфискацией, он поселился с 1831 года в Париже, и притом на той маленькой квартире в Шоссе d'Antin, которую я упомянул; оттудато он выходил всякое утро в темнокоричневом сертуке на прогу.1ку и чтение журналов и всякий вечер, в синем фраке с золотыми пуговицами, к кому-нибудь провести вечер; таы, в 1847 году, я познакомился с ним. До.\1 состаре.пся, хозяйка хотела его перестроить. Бернацкий написал к ней письмо, которое до того тронуло француженку (что очень не легкая вещь, когда замешаны фннансы!), что она пустилась с ним в переговоры и просила его только на вре:-,,1я переехать. Отделав квартиру, она снопа .отдала ее Бернацкому за ту же цену. С горестью увидел он новую красивую лестницу, новые обои, рамы, мебель, но покорился своей судьбе. Во всем умеренный, безусловно чистый и благородный, старик был поклонник Вашингтона и приятель О'Коннеля. Настоящий энциклопедист, он проповедовал эгоизм blen entendu I и провел всю жизнь в самоотвержении и пожертвовал всем, от семьи и богатства· до родины и общественного положения, никогда не показывая особенного сожаления и никогда не падая до р.)ПОТа. Французская полиция оставляла его в покое и даже уважала его, зная, что он был министр и нунций; пре1 разумный ( франц.). 123 •
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==