Несколько сен:унд молчанья, пенам пробежал какойто нестройный вздох, и вслед за тем безумный крик, треск рукоплесканий, гром радости... Дамы махали платками, адво1,аты вскочили на свои лавки, мужчины с раскрасневшимся лицом, с слезами, струившимися на щеках, судорожно кричали: «Ypel Уре!» Прошли минуты две, судьи, недовольные неуважением, велели lшissiers восстановить тишину, две-три жалкие фигуры с палками махали, шевелили губами, шум не переставал и не делался слабее. Кембель вышел, и товарищи его вышли. Никто не обращал на это внимания, шум и крик продолжались. Присяжные торжествовали. Я подошел к эстраде, поздравил Бернара и хотел пожать ему руку, но, как он ни наклонялся и я ни вытпrивался, руки его я не достал. Вдруг два адвоката, незнакомые, в мантиях и париках, говорят мне: «Постойте, погодите», и, не ожидая ответа, схватывают меня и подсаживают, чтоб я мог достать его руку. Только что крик стал утихать, и вдруг какое-то море ударилось в стены и ворвалось с глухим плеском во все окна и двери здания, это был крик на лестнице, в сенях, он уходил, приближался и разливался все больше и больше и, наконец, слился в общий гул, это был голос народа. Кембель взошел и объявил, что Бернар по ЭТ{)МУ делу от суда освобожден, и вышел с своими «братьямисудьями». Вышел и я. Это была одна из тех редких минут, когда человек смотрит на толпу с любовью, когда ему легко с людьми ... Много грехов Англии будут отпущены ей и за этот вердикт, и за эту радость! Я вышел вон, улица была запружена народом. Мв бокового переулка выехал угольщик, посмотрел нс:1 толпу народа и спросил: К0нчилось? Да. Чем? Not guilty. Угольщик положил. вожжи, снял свою кожаную шаш{у с огромным козырьком сзади, бросил ее вверк и неистовым голосом принялся кричать: «Уре! Ypel»,. и толпа опять принялась кричать «Уре!». 112
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==