ничего у менп нет, что б я мог вам предложить. Разве мой пальто? - Я вам буду очень, очень благодарен, я хотел его у вас просить. - С величайшим удовольствием,- сказал Бартелеми,- но он плох ... - О, я его не буду носить ... признаюсь вам откровенно, я уж запродал его, и очень хорошо. - Как запродали? - спросил удивленный Бартелеми. - Да, madame Тюссо, для ее ... особой галереи*. Бартелеми содрогнулся. Когда его вели на казнь, он вдруг вспомнил и сказал шерифу: - Ах, я совсем было забыл попросить, чтоб мой пальто никак не отдавали Герингу! черпать силы в ф~лософских рассуждениях, быть может ложных, и в человеческом мужестве. Еще раз спасибо! и прощайте! Ньюгет, 22 янв. 1855, 6 ч. утра. Е. Бартеле.ми. Р. S. Прошу Вас передать мою благодарность г. Клиффорду~. Прибавлю к этому письму, что бедный Бартелеми сам заблуждался, или, вернее, пытался ввести меня в заблуждение несколькими фразами, которые были последней уступкой человеческой гордыне. Эти фразы, несомненно, исчезли бы, если бы письмо было написано часом позднее. Нет, Бартелеми не умер неверующим; он поручил мне в минуту смерти объявить, что он прощает всем своим врагам, и просил меня быть около него до той минуты, когда он перестанет жить. Если я держался на некотором расстоянии,- если n остановился на последней ступеньке эшафота, то причина этого известна властям. В конце концов я выполнил, согласно религии, последнюю волю моего несчастного соотечественника. Покидая меня, он сказал мне с выражением, которого я никогда в жизни не забуду: «Молитесь, молитесь, молитесь!» Я горячо мол,ился от всего сердца и надеюсь, что тот, кто объявил, что он родился католиком и что он хотел умереть католиком, вероятно, в последний час испытал одно из тех невыразимых чувств раскаян,ия, которые очищают душу и открывают ей врата вечной жизни. Примите, г. редактор, выражение моего глубочайшего уважения. Ghapel-house, Cadogane-terrace, янв. 24». 7* 99 Аббат Ру. (Прим. А. И. Герцена).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==