- А разве он вам помешал? - Нет - а как бы полиция ему не помешала выехать ... По счастью, этого не случилось. В то время как он уезжал, его товарищ усомнился в яде, который они доставили, подумал, подумал и дал остаток его собаке. Прошел день - собака жива, прошел другой - жива. Тогда - испуганный - он бросился в Ньюгет, добился свиданья с Бартелеми - через решетку - и, улучив минуту, шепнул ему: У тебя? - Да, да! - Вот видишь, у меня большое сомнение. Ты лучше не принимай, я пробовал над собакой,- никакого действия не было! Бартелеми опустил голову - и потом, поднявши ее и с глазами, полными слез, сказал: Что же вы это надо мной делаете! - Мы достанем другого. - Не ·надобно,- ответил Бартелеми,- пусть совершится судьба. И с той минуты стал готовиться к смерти, не думал об яде и писал какой-то мемуар, который не выдала . после его смерти другу, которому он его завещал (тому самому, который уезжал). Девятнадцатого января в субботу* мы узнали о посещении священником Палмерстона и его отказе. Тяжелое воскресенье следовало за этим днем ... Мрачно разошлась небольшая кучка .гостей. Я остался один. Лег спать, уснул и тотчас проснулся. Итак, через семь-шесть-пять часов - его, исполненного силы, молодости, страстей, совершенно здорового, выведут на площадь и убьют, безжалостно убьют, без удовольствия и озлобления, а еще с каким-то фарисейским состраданием! .. На церковной башне начало бить семь часов. Теперь - двинулось шествие - и Калкрофт налицо ... Послужили ли бедному Бартелеми его стальные нервы - у меня стучал зуб об зуб. В одинна)!дать утра взошел д<оманже>. Кончено? - спросил я. - Кончено. 96
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==